СПрактикующий

Почему  мне хочется быть аэронавтом, а не, скажем, скользящим по воде? Всё просто – я летаю. Пока во сне, но – лиха беда начало. Тем более, что в моём случае есть некий заменитель реальных полётов - плавание.  Не просто плавание, а, скорее, заплывание. Для заплыва не всякое место годиться. Нужно, по возможности, дикое. Речка должна быть с небыстрым течением, протекающая через озерца и даже болота. Я обычно плаваю вверх по течению, следуя фарватеру, к истокам. Именно там и находятся, как правило, озёра и болота. Несколько часов плавания в диких местах дают непередаваемые телесные и духовные ощущения. – На время становишься частью природы. Это не фигуральный термин. Не лыжные, не пешие, не какие-либо другие походы и прогулки не дают ничего подобного. Во время длительного заплыва тело теряет ощущение веса, а дух – пространства и времени. Под тобой и рядом с тобой может проплывать что-то большое (там, где постоянно плавал я – это происходило всегда). Но тебя это не колышет – ты с этим одной крови, ты этому проплывающему брат. Голова становиться пустой, мысли уходят. Не случайно в ночь после таких заплывов я всегда летаю во сне. А последнее время, когда нет возможности плавать,  во сне я летаю только тогда, когда перед этим во сне же поплаваю. Так и сегодня ночью я во сне плавал в гигантском озере, почти море. Причём невероятно сильное течение не давало мне пристать к берегу.  Мелькали огни, какие-то деревни, даже маленькие города, а меня всё несло и несло, пока, наконец, не прибило к берегу. Я выполз совершенно обессиленный, и, надев футболку и шорты, которые всегда брал с собой в непромокаемой упаковке, побрёл в место своего ночлега в этом сне.  То ли гостиница, то ли общага. На соседней койке лежит Макс. Макс мне не друг, но он хороший, душевный приятель. А тут Макс при моём появлении отворачивает голову и не отвечает на приветствие. Я ещё раз здороваюсь – Макс опять не отвечает. И тут я отчётливо понимаю, что здесь был Толя. Когда-то Толя был моим близким другом, а потом он переиначил меня в своего врага. Толя  гений, настоящий, беспримесный. И он очень хорошо, аргументировано, доходчиво, гениально умеет говорить. А о врагах Толя никогда не говорит ничего хорошего. Поэтому, когда Толя записал меня во враги, круг наших общих  знакомых, которые продолжали общаться и со мной, сократился до минимума. Зная возможности Толи, я понимал, что человек, поговоривший с ним обо мне, никогда уже не будет относиться ко мне хорошо. Поначалу я, конечно, пытался как-то оправдаться, говорить, что ведь на это можно посмотреть и с противоположной точки зрения, то есть моей.  Но Толя не просто "ходил в белом". Пятна к нему не приставали вполне заслуженно. И если он говорил, что ты плохой, то ты и чувствовал себя плохим. Аргументы его были убедительными не только для других, но и для тебя самого. Ведь разрыв отношений, это при любом раскладе - цепляние за острые углы, которым изобилует наше эго. Ты отчётливо видишь, что это твой личный острый угол, который своим цеплянием обо всё вокруг таким образом стёсывается. Угол - это твой недостаток, не чужой, никто не виноват кроме тебя, что за него что-то цепляется. Вот в данным случае за него зацепилось что-то Толино. Не Толя же в этом виноват, да? Толя был великим учителем. Этот момент он мог преподать на тарелочке тебе и всему окружающему миру. Таким образом острый угол стёсывался гораздо быстрее, но больно было страшно. Мы расстались. Я не мог предпринимать нечно аналогичное. Во-первых, не умел, во-вторых, не хотел, в-третьих, - Толя по большому счёту был прав. Мы начинаем это понимать, когда, как правило, угол уже стесался. А благодаря Толиным действиям он уже действительно к тому времени стесался. Получается, что Толя воевал не со мной, а с моею кармой. За что ему надо было сказать большое спасибо.
И когда я зашёл в комнату, где был непримиримый Макс, то у меня появился очередной, который уже по счёту повод "поблагодарить" Толю за ускоренное избавление меня от моих собственных недостатков.- Макс старательно от меня отворачивался. Так оно обычно и кончалось со всеми моими близкими в прошлом друзьями-приятелями, которые общались и с Толей.  Со всеми, кроме Володи. Но Володя тоже гений, хотя многие знающие его об этом и не догадываются. Он совсем не такой, как Толя, гениальность которого всегда бросалась в глаза буквально во всём. В том, что он на ночь читал геометрию Лобачевского, подхихикивая в особенно смешных местах. В том, что для расчётов вопросов подтопления городов,  а Толя был инженером-геологом, он использовал математических аппарат, который специально разрабатывался для физики плазмы.
В результате, простенькая в оформлении программа на Бейсике, которую Толя сделал, проработав над этой задачей всего один год, могла делать то, о чем не могли и мечтать несколько институтов, посвятивших решению этой проблемы годы и десятилетия труда сотен сотрудников.  Толя таков был всегда. Во всём, за что он брался, он превосходил на сотню голов всех иных прочих. Сначала в работе геолога, потом в выпасе коз, когда в середине перестроечного периода он оказался на бобах с семьёй и ребёнком.  Интеллектуал высшего, заоблачного класса завёл стадо коз, чтобы прокормиться, и успешно это делал. Потом он стал бурить скважины на воду и быстро стал лучшим буровым мастером, которого я когда-либо знал (исключая моего отца, который был, всё-таки, больше выдающимся гидрогеологом, чем буровиком). Надо добавить, что в большинстве дел (кроме выпаса коз) мы с Толей были напарниками и удачно дополняли друг друга много лет, как нитка с иголкой.  Даже косить траву его деду в деревню мы ездили вместе.
Уникальное сочетание – Толя был не только большим интеллектуалом, но и великим, выдающимся в своём роде спортивным талантом.  Он был КМС-ом по четырём видам спорта, абсолютно, на первый взгляд несовместимым. Тяжёлая атлетика, бокс, лыжи и баскетбол.  Причём в баскетболе и тяжёлой атлетике он почти дошёл до профессионального уровня. Тренер, воспитавший несколько олимпийских  и мировых чемпионов по тяжёлой атлетике, постоянно говорил: «Более сильных и талантливых рук, чем у тебя, Толя, я не встречал ни у кого, и, скорее всего, уже не встречу». Но, дело в том, что Толю не привлекали лавры чемпиона, он действительно был особый человек. Думаете, при таком наборе звёздных талантов, и, имея за плечами дядю-академика, Толя миновал армейскую службу. Конечно же, он сам туда напросился и, судя по его рассказам, это были одни из лучших его лет. А что вы думаете, он сказал, когда его пригласили работать в Гарвард, причем, не выходя из дома.- Они согласны были  поставить у Толи прямой терминал. Да, да, - он сказал, что он русский и не хочет работать на англичан, а лучше будет выпасать коз. – И, таки, - выпасал! Об этом предложении знал только я. Жене и остальным друзьям он не решился сказать. Мы оба не могли представить, что бы могло случиться, если бы она узнала об этом отказе. Произошло бы, наверное, что-то типа атомного взрыва. Вообще, семейная жизнь Толи представляла из себя что-то похожее на совместное проживание двух атомных бомб, где одна из них (Толя) вынуждена была постоянно лавировать, чтобы избежать разрушающего вселенную взрыва. Супружеская пара была  великолепная, самая великолепная из всех, которых я знал, но столь же  взрывоопасная. Таков был Толя, которого с некоторых пор, иначе как Толя-терминатор уже никто и не звал. – За невероятную силу и умение, которое он проявил при бурении скважин. А бурил он, в основном, там же, где и жил – в недалёком от Москвы посёлке, и Толю там знала  буквально каждая собака. Я же всегда знал, чем кончится наша дружба. – Именно так, как она и кончилась.  Толя умел или любить или ненавидеть.  Как и у всех детей индиго, в восприятии мира у него не было оттенков. С некоторых пор я перестал устраивать его как напарник по бизнесу. Это всецело моё упущение, что я сам не ушёл от Толи именно тогда, когда он, отрезав нитку от иголки, не стал её ещё топтать ногами. Я пропустил момент, а дальше у Толи всё пошло по неоднократно езженой дорожке, на этот раз уже по отношению ко мне. Есть у нас только одно оправдание, - мы оба  надорвались на адской буровой работе. Я потянул и надорвал мышцы и связки спины, он же получил два микроинфаркта. Наши дороги разошлись и все те, кто попадал в мощное и широкое поле влияния Толи, переставали общаться со мной. Все, кроме Володи, который, как и все мы, уступая Толе во всех перечисленных талантах, обладал и обладает редким даром видеть людские слабости и прощать их все, самые мерзкие на первый взгляд. В присутствие Володи все конфликты гаснут сами собой. В младые годы его приглашали даже на бандитские разборки, имея в виду это его особое качество, а в тот короткий промежуток времени, когда он приобщился к большому бизнесу, это его просто спасало и неоднократно. Он терял деньги, но оставался жив. Многие же тогда  пропали или были найдены убитыми. Это было во времена полного беспредела, когда партнёр зарывал своего партнёра живьём в землю,  а уж с конкурентами вообще не церемонились. Удивительно, Володя даже особенно не прятался от тех отморозков, которые за ним охотились, но, потеряв все деньги (не отдав их, а, потеряв), остался живым и ненадломленным. Он  не потерял ни чувства юмора, ни живости, ни внутренней расположенности, доброжелательности ко всему роду людскому и отдельным, самым мерзким, на первый взгляд, его представителям. Не говоря уже о том, что Володины глаза видят значительно больше, чем глаза обычного человека, а договариваться он может не только с людьми. Например, что делать, если ты наклеил обои, а они вдруг через пять минут все сворачиваются в трубочку. Ты клеишь ещё, уже с другим клеем. – Они сворачиваются опять. Ты идёшь в магазин и покупаешь самый дорогой универсальный обойный клей. Обои сворачиваются опять. - Кто- то, кого ты не видишь, не чувствуешь и не знаешь, насмехается над всеми твоими техническими задумками. Видно, что они себя здесь исчерпали и абсолютно неэффективны, чтобы ты там не придумал. Именно тут самое время обратиться к такому человеку, как Володя. Володя делает своё дело и говорит тебе – всё можешь клеить. Ты идёшь и клеишь те же самые обои тем же самым клеем, которым ты клеил в первый раз. Но на этот раз – уже никаких проблем и трубочек. – Обои приклеиваются насмерть, как тому и положено быть. Кто-то скажет, - бред, - кто-то, но не я, тот, кто клеил эти самые проклятые обои. И ещё случай, и ещё, и ещё…
Володя выручал меня всегда!  Как хорошо, когда твой друг по совместительству ещё и Мастер по улаживанию конфликтов и, возможно, Мастер по другим вещам, о которых ты даже не имеешь представления, а лишь только догадываешься. На мой взгляд, этот дар является значительно более редким и важным, чем даже умение выстраивать гениально-адекватную картину мира. Картины умеют делать многие, а вот сохранять всё на них в равновесии дано лишь избранным.

К чему я это говорю? А вот к чему.- Володя всегда проявляется в моих снах, как Мастер. Обычно после этого я расслабляюсь, и всё улаживается само собой, точнее Володей. Экшн происходит, но уже без моего участия. Совсем другое дело, когда в мой сон проявляется  другой гений, Толя-Терминатор. Тут я начинаю участвовать в сновидческом экшне на пределе своих сил. И иногда мне при этом удаётся взлететь. Так было и в сегодняшнем сне, который я начал описывать в начале.
Там, если вы ещё не забыли, я пришёл в комнату с Максом после длинного и тяжёлого заплыва и понял, что в комнате с новоприобретённым врагом мне ловить уже нечего. А нужно делать нечто экстраординарное, - ведь я не мог просто так уйти, но не мог уже и остаться.  Как и положено аэронавту, - я применил единственно верный ход, - взлетел.  Не под потолок, чтобы поразить Макса. – А вообще подальше и повыше – там, где нет не Макса, не Толи, не вообще, кого-либо. Обычно я мгновенно оказываюсь очень высоко и в диком восторге проношусь над лесами и городами так, что внизу мелькают лишь какие-то огоньки.
Это вполне реальное ощущение, совершенно ни с чем не сравнимое, но, при этом, обыденное, как, например, я сейчас сижу перед компьютером, описываю свой сон и ем одновременно яблоко. Всё очень конкретно.  Я знаю, что я не могу взлететь сейчас, что для этого нужны конкретные усилия и умения, которыми я владею. Но открываются они мне только во сне и только в определённых обстоятельствах. Можно продолжать практиковать это, и шлифовать там своё умение. Но я зверски хочу проявить его тут. Более того, я знаю, как это делать. Как? Именно так, как я и делаю, встав на Путь Не Оставляющих Ни Следа. Стараюсь облегчать вес и уменьшать след, - НЕ ПОТРЕБЛЯТЬ. По настоящему воздушными мы можем стать, лишь ничего не имея и ничего не желая.
Я это отчётливо понял, будучи ещё студентом, описав весь процесс за две минуты в виде короткого стиха, лучшего, который я когда-либо создавал. Пока я ещё не созрел, чтобы его обнародовать, тем более что время от времени я вставляю в него новые четверостишья.  А опубликую его, видать, только когда взлечу, не погружаясь для этого в сновидение. Это будет знак мастерства, проявленного благодаря реализации самого сильного моего намерения.

С-Практикующий
Россия - Мытищи
e-mail............................. c-practicing@nisleda.net
WWW............................ www.nisleda-book.net

декабрь 2005 года